Кодексы майя и ацтеков открывают окно в мир, где каждая сцена — знак порядка, ритуала и мифа. Здесь изображены боги и подношения, календари и дары земли, торговля и церемонии, а среди них особенно выделяется какао. Для майя он был не просто напитком, а ритуальным даром богам, символом статуса и мерой ценности. В керамических сосудах, украшенных сценами приготовления и мифологическими сюжетами, пенящийся напиток представлен как объект сакрального искусства. На многих сосудах встречается иероглиф kakaw, прямо указывающий на содержимое, а сами сосуды сопровождали элиту даже в погребениях, отражая не только важность какао в повседневной и ритуальной жизни, но и его эстетическую роль как образа, связывающего землю, человека и божественное.

На фрагменте рукописи «Lienzo de Tlaxcala» (Льенсо де Тлашкала) XVI века изображена встреча Эрнана Кортеса с лидерами Тлашкалы при участии переводчицы Малинче. В это время какао уже было драгоценным напитком для коренных народов Мексики, и через эти первые контакты оно начало свое путешествие в Европу, постепенно превращаясь в символ утонченной роскоши и изысканности.

В XVII веке какао уже прочно вошло в европейскую культуру, вызывая порой неожиданные дискуссии. Изображение представляет собой титульный лист книги 1636 года испанского историка Антонио де Леона Пинело «Cuestión moral: si el chocolate quebranta el ayuno eclesiástico» («Вопрос морали: нарушает ли шоколад церковный пост»). Книга исследует роль шоколадного напитка в европейском обществе того времени, фиксируя различные мнения теологов и моралистов о его употреблении во время поста, и отражает, как экзотический продукт менял привычки и представления о морали.

В XVII–XVIII веках шоколад становится устойчивым мотивом европейского искусства, отражая изменения в быте и культуре потребления. Гравюра начала XVIII века «Кавалер и дама пьют шоколад» представляет сцену светского общения в изысканном интерьере, где напиток выступает элементом социального ритуала. В натюрмортах Хуана де Сурбарана — «Натюрморт с чашей шоколада» и «Натюрморт с шоколадным сервизом» (около 1640 года) — изображены предметы, связанные с приготовлением и подачей шоколада: серебряная посуда, шоколадницы, взбиватели и мельница молинийо. Картина «Купальщица с шоколадом» дополняет этот ряд сценой частного, интимного употребления напитка, подчеркивая его присутствие в повседневной культуре высших слоев общества.

«Портрет дворянина с чашкой шоколада» французского художника Алексис-Симона Белля относится к концу XVII — началу XVIII века. На масляном полотне изображен неизвестный джентльмен в парике и парадном костюме, держащий чашку горячего шоколада и готовящийся добавить в нее сахар. Присутствие шоколада в портрете отражает распространение напитка в среде европейской знати и его включение в повседневные культурные практики. Алексис-Симон Белль (1674–1734) был одним из ведущих французских портретистов своего времени и работал при дворах Людовика XIV и Людовика XV, следуя традициям парадной портретной живописи.

Картина Жана-Франсуа де Труа «Завтрак» (около 1723 года) изображает интимную сцену утреннего ритуала. Молодая женщина, одетая по моде начала XVIII века, держит чашку горячего напитка и подносит ложку ко рту — жест, характерный именно для употребления шоколада, который в то время пили густым и размешивали ложкой. В отличие от многофигурных жанровых сцен, здесь внимание сосредоточено на одном персонаже и его жесте, что усиливает ощущение приватности сцены и отражает интерес художника к повседневным ритуалам.

На гравюре «Le Matin» («Утро»), выполненной в 1741 году Николя де Лармессеном по рисунку Николя Ланкре изображена утренняя галантная сцена, в центре которой — ритуал питья горячего шоколада. Характерная форма чаши, ложка и сосуд для подачи напитка позволяют искусствоведам интерпретировать изображенный напиток именно как шоколад. В подобных сценах шоколад выступает неотъемлемой частью утреннего общения и интимной культуры эпохи рококо.

Особое место в изображении шоколада занимают работы швейцарского художника Жана‑Этьена Лиотара. На жанровой сцене женщина наливает напиток — кофе или горячий шоколад — в чашку. Каждое движение кажется замедленным и значимым: мягкий свет заливает интерьер, отбрасывая легкие тени на мебель и деревянный шкаф, а тихий ритуал становится почти осязаемым для зрителя. Здесь Лиотар, следуя традициям голландских мастеров XVII века, создает камерную сцену, где обычный утренний жест обретает эстетическое и культурное значение.

На его знаменитой пастели «Шоколадница», ок. 1743–1745) чашка горячего шоколада на подносе служанки превращается в символ утонченного вкуса и ритуала. Картина стала культовой: ее репродукции расходились по всей Европе, вдохновляли художников и украшали интерьеры салонов, а в XX веке проникли в маркетинг и оформление первых кофеен сети «Шоколадница». Лиотар точно передает текстуру тканей, естественный цвет кожи и выразительность жеста, превращая подачу шоколада в гармоничную и тщательно продуманную сцену.

Дополнительно к этому Лиотар создал несколько камерных жанровых сцен, таких как «Завтрак», ок. 1740-х, где женщина в зеленом наряде занимается утренним ритуалом с чашкой напитка, который, судя по форме сосуда и историческому контексту, скорее всего был шоколадом.

После жанровых сцен Лиотара интерес к шоколаду в живописи продолжили художники других школ и направлений. На пастели «Девушка в чепце, смотрящаяся в зеркало» (с шоколадницей и чашкой на столе), французская школа, ок. 1750х, молодая женщина за утренним ритуалом обращает внимание не только на свое отражение, но и на изысканный предметный мир вокруг — шоколадница и чашка подчеркивают значимость напитка в домашнем быту XVIII века.

В это же время испанский художник Луис Эхидио Мелендес создает «Натюрморт с шоколадным сервизом», демонстрируя виртуозное мастерство. Высокий реализм, внимание к фактуре посуды, блеску металлических и керамических предметов, а также тщательная проработка деталей повседневных предметов делают эту работу образцом изысканности и точности. Композиция сочетает традиции испанского натюрморта XVII века с утонченной эстетикой XVIII века, превращая простой шоколадный сервиз в художественный и культурный объект.

Важное место в изображении шоколада занимает работа Анны Валлайе‑Костер — «Шоколадница – Натюрморт с серебряным кувшином» (1767). На картине передан утонченный мир придворного быта: главный элемент композиции — кувшин, традиционно используемый для подачи горячих напитков, в том числе шоколада XVIII века; рядом белый хлеб, сахар и другие атрибуты богатого стола, подчеркивающие статус и роскошь семьи. Серебряный кувшин, изысканная посуда и элементы сервировки шоколада сверкают мягким светом, превращая обычный утренний ритуал в эстетическое наслаждение.

На придворных портретах XVIII века интерес к шоколаду проявляется в работе Жана‑Батиста Шарпантье старшего — «Семья герцога де Пентьевр, или за чашкой шоколада» (La Tasse de Chocolat, 1768). На полотне изображена семья Луи Жан Мари де Бурбона, герцога де Пентьевр, вместе с матерью, сыном, невесткой и внучкой за утренним или послеобеденным ритуалом, в центре которого — чашка шоколада. Работа сочетает жанр придворного группового портрета с предметным акцентом на напитке, подчеркивая статус семьи и их любовь к роскоши. Шарпантье мастерски создает атмосферу придворного уюта, обращая внимание на интерьер и изысканную сервировку.

Тема шоколада как придворного ритуала ярко проявляется в работе Жана-Батиста Андре Готье-Даготи «Мадам дю Барри и Замор» (ок. 1775). На изображении представлена мадам дю Барри — фаворитка Людовика XV, запечатленная за чашкой горячего шоколада в сопровождении пажа Замора. В эпоху Версаля шоколад был неотъемлемой частью придворной повседневности: его любили как сама мадам дю Барри, так и Мария-Антуанетта, будущая королева при Людовике XVI, о чем известно из документальных источников — у нее даже был собственный королевский шоколатье, создававший рецепты специально для нее.

Еще подтверждение распространенности этого ритуала в аристократической среде эпохи Марии-Антуанетты дает и «Портрет элегантной дамы и ее дочери, пьющих горячий шоколад» Жана Шевалье (ок. 1755). В камерной семейной сцене обе фигуры держат чашки с напитком.

Еще один пример — «Утренний шоколад», Пьетро Лонги, 1775–1780, изображающий аристократическую семью за чашкой горячего шоколада; Лонги был известен своими жанровыми сценами повседневной жизни знати.

В XIX веке тема шоколада активно проявляется в жанровой и портретной живописи, отражая привычки и повседневные ритуалы городского общества. «Чашка шоколада» (Femme prenant du chocolat), Пьер-Огюст Ренуар, 1877–1878, изображает молодую женщину среднего класса, размешивающую чашку горячего напитка; мягкость мазка и внимание к свету создают ощущение уюта и личного момента. В испанской живописи того времени схожий мотив представлен в «Горячий шоколад» (Hot Chocolate), Раймундо де Мадрасо и Гаррет, ок. 1884–1885, где напиток становится центром сцены и отражает привычки буржуазии. Похожее настроение городской жизни передает «Чашка шоколада», сэр Джон Лавери, 1888, где женщина сидит за столиком кафе с чашкой шоколада; влияние импрессионизма и портретной манеры Эдуарда Мане подчеркивает атмосферу современного города и публичного ритуала потребления напитка.

В XIX веке внимание к какао перешло и в научную сферу: ботаники создавали точные гравюры и иллюстрации растения Theobroma cacao, показывая анатомию, плоды и способы употребления. Хотя это уже не классическое искусство, работы Этьена Денисса, Фридриха Гимпеля, Бертэ Хулы ван Нутен и других сочетали научную точность с художественным исполнением, делая какао одновременно объектом науки и визуальной культуры.

Посуда для шоколада XVII–XIX веков

В Европе чашки, кувшины и шоколадные сервизы достигли высокой художественной изысканности. Фарфор, серебро, эмаль и позолота превращали привычный ритуал употребления какао в эстетическое событие, в котором каждый предмет был продуман до мелочей. Предметы сервировки одновременно выполняли утилитарную функцию и служили украшением интерьера, отражая вкус и социальный статус владельца. Особенно впечатляли европейские мануфактуры XVIII–XIX веков, создавая изделия, где мастерство резьбы, позолоты и эмалевой росписи доходило до совершенства, а форма, пропорции и детали подчеркивали значимость напитка. В этих сервизах шоколад становился центром камерного ритуала, соединяя практическую функцию с эстетическим наслаждением и подчеркивая утонченность быта и вкусов хозяев.